Александра Маринина: «Есть преступления, которые зло, а есть преступления, которые несчастье»

Во всех моих книгах я вдохновлялась не реальной историей, а идеей.


Lire cette interview en français

Александра Маринина – королева российского детектива. Её произведения входят в ТОП-10 самых читаемых и издаваемых в России, а их суммарный тираж превысил 45 миллионов экземпляров. Le Courrier de Russie поговорил с писательницей о преступлениях в жизни и на бумаге. 

Александра Маринина / Илья Шпагин
Александра Маринина. Автор фотографии: Илья Шпагин

Le Courrier de Russie: Расскажите о Вашем детстве.

Александра Маринина: Я выросла в Ленинграде, в семье юристов. Отец работал в уголовном розыске, он был сыщик, а мама преподавала теорию права и уголовный процесс. Когда мне было 13, отца перевели на работу в Москву. С тех пор я живу здесь.

LCDR: Ваше самое яркое впечатление той поры ?

А.М.: Когда мне было лет 6-7, мы с отцом ходили в оперный театр на «Риголетто». Партию герцога исполнял очень известный в то время тенор из Литвы — Виргилиус Норейка. Я к тому времени уже хорошо знала музыку этой оперы и любила её, поэтому, сидя в зале, я просто наслаждалась.Но когда спектакль закончился, отец сказал, что похоже в ложе дирекции сидела пассия тенора, Норейка все время туда посматривал. Меня почему-то это страшно поразило: я же знала, что папа очень любит классический вокал, он меня сам приучил к нему с самого детства. И я сама, когда слушала оперу, была вся в музыке, в сцене, больше ничего не видела и не слышала. Я никак не могла понять: как же так можно, получать наслаждение от музыки и при этом замечать, что главный исполнитель смотрит куда-то не туда и делать из этого выводы. То есть профессионал в отце не умирал даже тогда, когда он занимался самым любимым делом — слушал оперу.

LCDR: До того, как стать писательницей, Вы сделали карьеру в полиции. В каком возрасте Вы поняли, какой должна быть ваша работа?

А.М.:  До 15 лет я собиралась стать теоретиком кино, киноведом. А потом решила, что хочу все-таки стать юристом. Но юриспруденция подразумевает огромное количество отраслей, и в каждой отрасли очень много разных профессий. Каким именно юристом я хотела бы стать в 15 лет — я еще не представляла. Когда я поступила в университет и начала последовательно изучать разные отрасли права, я примеривала на себя каждую из них и каждый раз решала: нет, это не мое, это мне не интересно, вот это мне интересно, а это нет. Душа у меня лежала к криминологии, но на кафедру криминологии было очень много желающих. Но поскольку я не была комсомолкой и активисткой, у меня не было никаких преференций, и меня туда не взяли. Поэтому я прошла специализацию на кафедре уголовного процесса, это немного другая отрасль, но тоже связана с уголовными преступлениями.  После окончания университета я работала в академии МВД и занималась криминологией: первые несколько лет изучала личности осужденных за определенные преступления, наличие у них иных аномалий в психике. Для этого мне пришлось ездить в места лишения свободы, проводить там очень много времени и общаться с осужденными.

«По обе стороны решётки находятся одни и те же люди»

LCDR: К каким выводам Вы пришли?

А.М.: Наиболее очевидными для меня стали две вещи. Во-первых, по ту и по другую сторону решетки, образно выражаясь, находятся одни и те же люди. А во-вторых,
есть преступления, которые зло, а есть преступления, которые несчастье – с точки зрения того, кто их совершил.

LCDR: Например?

А.М.:  Если человек в метро залезает к вам в карман и крадет кошелек, то это безусловно зло. А если человек приходит домой, застает свою жену с любовником, впадает в ярость, бьет кого-то из них, может быть даже убивает, то это несчастье.

Елена Яковлева в роли Анастасии Каменской / ruskino.ru
Елена Яковлева в роли Анастасии Каменской. Источник: ruskino.ru

LCDR: Вы сказали, что по обе стороны решетки одни и те же люди. Почему получается так, что они находятся по разные стороны?

А.М.:  Потому что одних поймали, а других нет. Пока человека не поймали, он находится по эту сторону, даже если совершает преступление каждый день. Допустим, он вор-карманник, который каждый день садится в метро и ворует, у него такая профессия.

Но когда он хочет есть, он идет в тот же самый магазин, в который ходим мы с вами, покупает те же продукты. Он родился в том же роддоме, где и мы, он ходил в такую же школу, он учился по той же программе и читал те же учебники. Когда он не ворует – он один из нас, он точно такой же. Поэтому я и говорю, что мы все одинаковые.  Мой вывод очень ярко проиллюстрирован во французском сериале «Исчезновение». Совершено убийство молодой девушки, и полицейские по очереди подозревают людей из ее окружения, причем все эти люди  — абсолютно добропорядочные граждане. И когда в конце последней серии выясняется, кто именно убийца, понимаешь, что на этого человека ты бы никогда не подумал, потому что он выглядит таким же добропорядочным, как и все остальные. Преступники живут среди нас, все их любят, уважают.

LCDR: Но ведь если человек нарушает закон, его за это наказывают независимо от того – несчастен он или нет.

А.М.: Да. В любом случае. Если он убил по страсти, из ревности, например, то наказание будет стандартное. Совсем другое дело, если мотив преступления корыстный. За убийство из-за денег наказание будет строже, поскольку корыстный мотив считается отягчающим обстоятельством.

«Да, запрет есть, но я же умный, и мне этот запрет не писан»

LCDR: Изучали ли вы вопрос, как люди решаются нарушить закон? Ведь многие могут хотеть убить или украсть, но не все переступают черту закона. 

А.М.: В то время я этот вопрос не изучала, потому что чтобы его изучить, нужно было провести большое социологическое исследование среди тех, кто не сидит, и выяснить, были ли у них такие намерения и почему они их не осуществили. При советской власти мне никто бы правдиво не ответил. Но впоследствии я об этом много думала: многие ведь хотят, но не делают. Не берусь утверждать, что я знаю правильный полный ответ на этот вопрос, но частично я его знаю. Это свойство присуще всем людям: «Да, запрет есть, но он написан для вас, потому что вы дураки, а я умный, и мне этот запрет не писан». С религиозной точки зрения все это называется – грех гордыни. Каждый, кто собирается совершить преступление, прекрасно знает, что есть тюрьмы, исправительные учреждения, в них сидит очень много людей, а значит люди, которые совершают преступления, подвергаются наказанию. Но при этом люди в целом склонны думать: «Я умный, меня не поймают, а те, кто попался – дураки».

LCDR: Как вы пришли к писательству?

А.М.: Я начала писать в отпуске, в 1991-1992 годах – просто потому, что мне показалось, что я много знаю о самих преступниках и о том, как работает правоохранительная система. Но тогда я работала в государственном учреждении, и все эти знания должна была излагать строгим сухим языком научного или служебного документа. Это было достаточно скучно, а мне хотелось изъясняться более свободно. Поэтому я придумала себе книгу «Стечение обстоятельств» и вложила в неё кое-что из своих тогдашних мыслей о состоянии правоохранительной системы и том, как она будет развиваться дальше, Просто так. У меня не было никаких знакомств в издательствах, я ни на что не рассчитывала, даже не думала о том, что это может быть опубликовано, просто писала для своего удовольствия.

Это было типа терапии: в тот момент у меня было довольно плохое настроение, связанное с состоянием моей личной жизни. И для того, чтобы не углубляться в переживания, я себя отвлекала  –  и очень хорошо получилось.

LCDR: Как появились ваши первые публикации?

А.М.: МВД издавало журнал, который назывался «Милиция», и в нём была опубликована моя первая повесть. Поскольку журнал был ведомственный, то никакого яркого успеха и быть не могло. Но его редакторы сказали мне – молодец, у тебя есть способности, продолжай. Спустя год, когда у меня был второй отпуск, я написала очередную вещь – «Игра на чужом поле». Тоже отнесла в журнал «Милиция». Мне сказали: пиши дальше. Тогда я дождалась следуюшего отпуска и стала писать «Украденный сон». Он как раз на французском языке издан, это был первый из французских переводов. Текст получился очень длинный, но я же тогда была неопытная и не понимала, что для журнала требуется объём не больше определённого, чтобы они могли опубликовать его в трёх номерах по 4 авторских листа в номер. Поэтому, когда я принесла «Украденный сон», мне сказали, что роман очень хороший, но, к сожалению, слишком большой, и предложили его сократить. Сокращать мне было жалко, я положила это текст в стол и пообещала себе, что впрель буду умнее и постараюсь так не размахиваться. Начала писать следующую вещь, и пока я её писала, журналы с моими повестями попали в руки редактора крупного издательства, который искал новых авторов. Он позвонил в журнал, узнал мои координаты и предложил издать мои произведения в книжной форме. Конечно, я была счастлива. Когда вышло пять книг – вот тогда начался успех, но всё это было не сразу.

«Я была счастлива уже потому, что на гонорары издательства можно купить хорошие туфли»

LCDR: Насколько ожидаемым был для вас успех ваших книг?

А.М.: Успех пришёл намного позже, и я абсолютно на него не надеялась. В середине 90-х была очень сложная финансовая ситуация в стране и каждой отдельно взятой семье. Я была счастлива уже потому, что те маленькие гонорары, которые мне платило издательство, позволяли мне купить хорошие туфли.

Сериал "Каменская" / ruskino.ru
Сериал «Каменская». Источник: ruskino.ru

LCDR: Вам запомнились истории преступников, которых вы изучали?

А.М.: Конечно. Из отвратительных и ужасных — история человека, который работал конвоиром в исправительно-трудовой колонии. Он был женат на женщине с маленькой девочкой. И он эту девочку регулярно, лет с 3-4, насиловал. При этом она молчала, из страха, потому что вид у него, действительно, был устрашающим, я его видела и разговаривала с ним. Девочка боялась так сильно, что преступление не раскрылось бы, если бы она не забеременела в 13 лет. Если этот человек так мог вести себя с ребенком, то можно предположить каким чудовищем он был в семейной жизни. Вот спрашивается : почему мать девочки вышла за него замуж и столько лет его терпела?

«В России всегда существовал четкий миф, что важно быть замужем»

LCDR: И почему же?

А.М.: А я не знаю почему. Я ее не видела, не разговаривала с ней. Но, к сожалению, у нас есть такая беда: в России, особенно во времена советской власти, когда существовал миф, что женщине важно быть замужем. Какой бы муж ни был – если у тебя есть муж, то ты полноценная гражданка и женщина. Если мужа нет, то все плохо. Поэтому многие женщины терпели и пьющих мужей, и бьющих, и вообще каких угодно.

LCDR: Как вы считаете, этот стереотип уже исчерпал себя?

А.М.:  Нет. он до сих пор есть, но сейчас он не такой довлеющий, как тогда. Сейчас значительная часть женщин понимают, что их ценность как личности и члена общества, совсем не заключается в том замужем они или нет, раньше все было иначе.

LCDR: А красивую историю помните?

А.М.:  Есть история про несчастье. Был один молодой человек, имеющий плохую наследственность по части психиатрии, тихий, спокойный, мягкий, немного тугодум, очень симпатичный внешне. Естественно,  его всегда как слабого в коллективе пинали. Вдруг он встретил женщину чуть постарше его, которая прониклась к нему добрым чувствами. Они ходят гулять, он очень трогательно за ней ухаживает.

Однажды они пошли гулять в парк, ему захотелось доказать, что он настоящий мужик, но так как он умственно отсталый, то придумывает совершеннейшую глупость — покупает мороженое, эскимо на палочке, заходит в ближайшее отделение милиции, врывается в кабинет начальника, наставляет на него мороженое и говорит: «Руки вверх!»

Начальник с перепугу поднял руки. Но через секунду увидел, что это мороженое, вызвал дежурного, парня арестовали и посадили за злостное хулиганство, дали срок в колонии, пять лет кажется. Мне его очень жалко стало, до сих пор фамилию помню, хотя уже с тех пор прошло 35 лет. Что самое обидное – начальник милиции вместо того, чтобы сказать : «Ты что, совсем дурак? А ну пошел отсюда!» – и забыть про всё, наказал парня по всей строгости закона.

LCDR: Ваши детективные истории как-то связаны с реальностью?

А.М.: Реальные истории меня не вдохновляют. Из всех написанных книг только одна – «Иллюзия греха» — основана на реальной истории, которую я прочитала в газете. Если бы я ей не прочитала, то сама бы такого не придумывала. Женщина выбросилась из окна и выбросила своих двоих детей. Старшая девочка сумела бежать и спряталась у соседей, а муж, не пережив такого страшного несчастья на следующий день умер от инфаркта. То есть девочка только была старшей дочерью и вдруг осталась совершенно одна. Я стала думать, что же могло произойти в жизни этой женщины, чтобы она совершила такой поступок? Тогда я придумала сюжет. Во всех остальных книгах я вдохновлялась не реальной историей, а идеей. Как только я понимала, ради какой идеи я хочу написать книгу, я уже конструировала в голове сюжет, который бы на эту идею работал.

LCDR : Насколько вы сама — ваш персонаж Каменская?

А.М.:  В самом начале  — почти полностью, процентов 90, но потом Каменская продолжала жить жизнью оперативника, а я в 1998 году вышла в отставку, стала хорошо зарабатывать, то есть наши жизни пошли немного по-разному. В прошлом году вышла моя очередная книга с Каменской, где она сама уже в отставке, то есть ей уже за 50, и тут уже где-то половина от меня осталась — это и понятно, мы извлекаем из жизни разные уроки, разные опыты.

«Просто так, ради закона, никто и пальцем не пошевелит»

LCDR : Каково ваше отношение к сегодняшнему состоянию полиции? 

А.М.: Есть законы жанра, и если я пишу детектив, а не полицейскую хронику, то должны быть преступления, и они должны быть раскрыты. Для того, чтобы раскрыть эти преступления, нужно показать работу. Сыщики должны работать. Но я вам должна сказать – убийства на самом деле раскрываются очень плохо. Поэтому если я буду писать книгу о том, что убийство не раскрыли – это будет нарушение закона жанра, получится полицейская хроника.

На самом деле, правоохранительная система сегодня – это чистый бизнес, который построен приблизительно по следующему принципу: «Мы будем выполнять то, что нам велит власть». Допустим, власть может сказать, что нужно посадить вот этого человека, ну посадим, организуем как, но за то, что мы выполняем указания власти – нам власть дает карт бланш, значит все преступления, о которых заявляют граждане, мы расследовать не будем — нам это не интересно. Разве что, если граждане нам заплатят. А так мы занимаемся силовым предпринимательством, крышуем, берем деньги с бизнеса, с бандитов, с потерпевших, которые хотят, чтобы преступление против них расследовали, или мы берем деньги с преступников, которые хотят, чтобы их не посадили. Только так. Просто так, ради закона, никто пальцем не пошевелит сегодня. Только зарабатывают. а бесплатное делают только то, на что есть указания с верху, именно для того, чтобы заработать этот карт бланш и делать все остальное.

LCDR : Как вы думаете, дальше будет хуже?

А.М.: Думаю, что будет хуже. Хотя хуже уже, по-моему, уже некуда… Говорят, что когда достигаешь дна, то потом начинаешь подниматься наверх. Если честно, реальных предпосылок к тому, чтобы стало лучше, я просто не вижу.

Книги Александры Марининой во французском переводе.
Книги Александры Марининой во французском переводе.

LCDR : Какой вы видите Россию, как вы ее себе представляете?

А.М.: Да никак не представляю. Я каждое утро радуюсь, что я проснулась, и что мне господь подарил еще один день жизни. Россия — страна непредсказуемая, руководство тоже непредсказуемое, поэтому – что завтра решат, какие шаги предпримут, невозможно предугадать.

LCDR : А вы слышали про группы в соцсетях, которые подталкивают подростков к самоубийству? Это уже, я считаю, сюжет для детектива… 

А.М.: Что-то такое уже было в шведском сериале «Мост», все уже было в кинематографе.

LCDR : Вы все-таки следите за происходящим в стране. 

А.М.: Нет. я сейчас заканчиваю работу над новой книгой, большой и трудной. Мы с мужем договорились, что никакие новости он со мной не обсуждает, ничего мне не сообщает. Муж у меня в курсе всех новостей, и когда мне нужно, он проводит политинформацию. А когда мне нужно не отвлекаться и сохранить сосредоточенность — он мне ничего не рассказывает.

LCDR : Что кажется вам самым главным в жизни?

А.М.:  Сохранять позитивное мышление, не желать никому зла, никого не проклинать, никому не мстить, уметь принять то, что происходит с тобой и в твоей жизни, уметь извлекать из этого уроки и жить дальше.

LCDR : Жалеете ли вы о чем-нибудь?

А.М.: Я, как Эдит Пиаф — ни о чем не жалею.

LCDR : Надеетесь ли вы на что-либо?

А.М.: Я надеюсь на то, что господь мне даст прожить достаточно долго, не утратив ясности разума, и не превратившись в беспомощную развалину, то есть до самого последнего дня я буду нормально соображать и буду физически сохранной и не буду обузой для своих близких. Очень мне хочется посмотреть, чего достигнет развитие компьютерной техники через несколько лет.

LCDR : Вы верите в бога?

А.М.: Этот вопрос я не обсуждаю.

LCDR : Но вы очень часто употребляете это слово.

А.М.: Я под словом «господь» подразумеваю – бог ли это, или это космос, или это что-то другое – какая-то сила есть вне нашего разума. В то, что эта сила существует, я верю. но как она правильно называется и как она функционирует, я точно не знаю.